«Нет, возврата в 90-е не будет. Хуже или лучше, но это будет другая реальность»

Не будет от этого хуже

16.01.2016

Опрос недели: Есть ли жизнь при $30 за баррель?

Что ждет страну, ее граждан и экономику в условиях обрушения цен на нефть и валютного курса? Почувствовал ли ваш бизнес на себе последствия такого снижения? Что может включать в себя стрессовый сценарий развития, о котором говорят российские финансовые власти, и не возвращается ли наша страна в 90-е годы с точки зрения экономических условий жизни? На вопросы «БИЗНЕС Online» отвечают Артем Здунов, Владимир Мау, Ильдус Янышев, Радик Хасанов, Эдуард Лимонов и другие эксперты.

«90-Е МОЖНО ОРГАНИЗОВАТЬ И НА РОВНОМ МЕСТЕ»

Дмитрий Потапенко — предприниматель, управляющий партнер Management Development Group, экс-гендиректор сети «Пятерочка»:

— Цены на нефть и хаос в экономике — это две отдельные истории. На самом деле хаос при желании можно организовать и при 120 долларах за баррель. Вопрос только в том, кому он будет выгоден? В 1990-е все можно было сваливать на мифологических бандитов, хотя это было проявление слабости тех, кто был у руля, причем искусственной слабости. Разгул бандитизма, с которым обыкновенно связывают первое постсоветское десятилетие, был подготовлен искусственно, чтобы общество захотело «твердой руки». Так и произошло. Отсюда вывод — 90-е можно организовать и на ровном месте. Но при этом хотелось бы, чтобы люди понимали, что это манипуляции.

Смерть экспорта. Пока клиническая

За три квартала текущего года объем экспорта предприятий края составил всего 175,7 миллиона долларов США – только 66% к соответствующему уровню прошлого года. Какая-то муха укусила федеральное правительство: нынешние условия тарифного регулирования таковы, что экспортерам оставили только глаза, чтобы было чем оплакивать сокращение поставок. Экспортная отрасль края не выдержала удара запретительными вывозными пошлинами и обвалилась: экспорт древесины составил всего 63% к уровню прошлого года. Хотя за тот же период прошлого года он подпрыгнул в 1,6 раза.

При этом древесина по-прежнему составляет основу экспорта – на нее приходится 90,2% его стоимостного объема. В прошлом году этот показатель составил 94,5%, – нынешний хрен не намного слаще прошлогодней редьки, индустрия края по-прежнему ничего не может производить для международного рынка, кроме деревяшек.

– Если смотреть только на этот прогноз, то большинство показателей свидетельствуют о падении российской экономики, об ухудшении ситуации и так далее. Но этот прогноз имеет свою историю. Да, сценарий негативный. То есть наиболее вероятно, что ситуация будет плохая. Но оптимистичный он или пессимистичный – это можно сказать, только сравнив с тем, как аналитики оценивали ситуацию раньше. Те прогнозы, которые давали и Сбербанк, и другие российские аналитические центры на 2015 год, по многим показателям были абсолютно негативными. И если сравнивать этот прогноз, например, с январским, так сегодня Сбербанк на многое смотрит оптимистичнее, чем полгода назад.

- Одним из "внешних шоков" аналитики называют возможный выход Греции из еврозоны. Как вы оцениваете влияние "греческого фактора"?

– В нынешних условиях, после того как мы наблюдали "греческую эпопею" на протяжении месяцев уже в этом году, выход Греции из еврозоны – это совсем не обязательно плохо. Основная часть рисков, которые инвесторы рассматривали в отношении еврозоны в предыдущие месяцы, уже реализовалась. И мы видим, что евро снова стремится к паритету с долларом. Думаю, что соотношение сохранится на уровне 1,075 – 1,1. Думаю, это значение уже учитывает возможный выход Греции из еврозоны. Мы видим, что российский рынок уже отреагировал: когда греки провели референдум, отток капитала из России уже начался, как и из других стран. Поскольку риски на периферии мировой финансовой системы усилились. И мы видим, что до сих пор какой-то резкой реакции долговых рынков Италии, Испании, Португалии нет. Хотя, если мы посмотрим, как развивалась история в 2010 году, когда Греция впервые стала центром проблем в еврозоне, те рынки отреагировали сразу. Обычно такие эффекты "заражения" финансовых рынков между проблемными странами возникают очень быстро. То есть не может быть, чтобы Греция вышла – и финансовый рынок, скажем, Италии отреагировал через 3 месяца. Это происходит мгновенно. Так что все риски, думаю, уже учтены. Если даже Греция сейчас формально выйдет из еврозоны, то какой-то небольшой эмоциональный всплеск, возможно, будет, может быть, ещё снизится евро, но всё восстановится до того уровня, который мы видим сейчас. И всё, проблемная страна ушла из еврозоны, других таких же центров нестабильности нет. Так что я не думаю, что для Европы в этом может быть что-то плохое.

- А для России?

– Для России тоже основные риски сформировались. Если курс евро будет колебаться по отношению к доллару, то для нас это отчасти даже положительный фактор. Если евро ослабевает, то какие-то промышленные товары, необходимые нашим компаниям, становятся немного дешевле. Хотя курс рубля падает, но евро его как бы "догоняет". Так что я не думаю, что выход Греции надо рассматривать как некую угрозу.

Кроме того, пишет сегодня регулятор, хорошо бы на законодательном уровне разрешить ЦБ компенсировать банкам убытки, которые те понесли, заняв денег обанкротившимся игрокам. Законопроект, который уже принят в первом чтении, поможет решить проблему недоверия на рынке межбанковского кредитования. ЦБ также докладывает, что у него теперь есть право выдать кредит Агентству страхования вкладов, которому месяц назад СМИ предрекали опустошение. Регулятор, правда, не упоминает, что с июля АСВ будет работать по-новому. Банки будут делать отчисления, которые сегодня для всех составляют 0,1 от среднедневного остатка вкладов за квартал, в зависимости от уровня ставок и финансового состояния. Иначе говоря, крупные стабильные игроки перестанут платить за склонных к риску мелких.

Все из-за тиранов

Большинство мусульман, молившихся в Соборной мечети, уже разошлись, но несколько десятков человек, собравшись небольшими группками, никуда не торопятся, стоят, разговаривают. «А вы о чем хотите узнать?» — спрашивает у корреспондента NT молодой человек с зубочисткой во рту. «Не говори ничего — она журналист. Потом твои слова напечатают, и тебя найдут», — одергивает его спутник. Но юноша с зубочисткой не пугается, хотя имя назвать отказывается: «Я считаю, что если Башара Асада свергнут, то будет нормально. Это все из-за тиранов — они продолжают войны. Россия зря лезет».

Венера — экономист, торопится на службу, но успевает объяснить, что к вмешательству России в сирийский конфликт относится плохо и боится, что будет только хуже. «Путин говорил, что ни при каких обстоятельствах не вступит в эту войну? Говорил. А после того, как слетал в Америку, получилось все наоборот. Может, это американцы выдвинули какие-то условия?» — предполагает она и испуганно озирается: не слышал ли кто ее смелого предположения.

В популярной московской халяльной чайхане «Айва» посетители никуда не спешат и могут позволить себе порассуждать.

Кто может быть хуже «партийных функционеров, возглавлявших эту гнусную империю, которая была верным союзником нацизма?» Это те, кто безопасно и комфортно жил в США и «служил иностранному чудовищу» коммунизма, например Далтон Трамбо. Он оставался «рабски верен этому Вельзевулу наших дней» даже тогда, когда другие, сначала идеалистически принявшие коммунизм, в ужасе от него отвернулись, увидев своими глазами «его дьявольскую сущность».

Конечно, гарантии, что нефть не упадет до 20 долларов, никто дать не может, но, в конце концов, мы от этого не умрем. Даже если представить себе, что нефть вообще опустится до нуля, это не будет смертельно. Да, мы потеряем еще 250 миллиардов долларов на внешнем рынке, ВВП упадет еще на треть, а от бюджета останется примерно половина. Экономика сползет до уровня 1995 года — случится развал инфраструктуры и социального обеспечения, скорее всего, произойдет цветная революция. Но ведь мы все пережили как-то 95-й год, и ничего.

Марсель Салихов, директор по экономическому направлению Института энергетики и финансов:

Категория

Ive been shot at. I

take

.

– Мы ожидаем, что в первой декаде января курс доллара будет оставаться выше 70 рублей. В отношении нефти скажу, что она сейчас находится в длительном нисходящем тренде и за короткий срок эта тенденция не изменится, наш прогноз – 35–37 долларов в начале года.

Я ожидаю снижения темпов падения российской экономики в 2016 году. В первой половине года будут еще сказываться неопределенность с состоянием мировой экономики и негативная динамика на рынке нефти. Цена «черного золота» будет продолжать находиться под давлением избыточного предложения. В середине года реален сценарий появления устойчивых признаков адаптации страны к новой ситуации, а возможное улучшение внешней конъюнктуры окажет положительное воздействие на основные макроэкономические показатели. Наш прогноз – падение ВВП на 0,9%.

Падение потребительского спроса из-за снижения реальных доходов и умеренно жесткая политика ЦБ будут способствовать понижению инфляции. Однако я считаю вполне вероятной реализацию части инфляционных рисков, обозначенных регулятором (падение нефти, рост тарифов, смягчение бюджетной политики перед выборами), поэтому наш прогноз – 7,5% – консервативнее официального.

Взвешенная политика ЦБ не дает поводов для повышения ставки, вопрос об этом может появиться в повестке только в случае обрушения нефти до уровней прошлого века. Главным основанием для принятия решения о снижении ставки регулятором может быть только соответствие реальных темпов инфляции заявленным плановым, поэтому даже в случае сохранения текущих 0,2% в неделю ЦБ может оставить ставку на том же уровне. К этому еще стоит добавить серьезный риск дальнейшего падения цен на нефть, которое усилит давление на рубль.

Анна ДУБРОВСКАЯ, Banki.ru

Поделиться статьей

Комментарии

Комментариев еще не оставлено
В случае ответов Вам придет уведомление